Генерал ВСУ Кривонос: армия ждет команды наступать на Донбассе, но нуж

Генерал ВСУ Кривонос: армия ждёт команды наступать на Донбассе, но нуж

Вооруженные силы Украины готовы идти в наступление и отвоевывать оккупированные территории востока страны, как только поступит соответствующий приказ верховного главнокомандующего.

Об этом сообщает Незыгарь

Украинской армии необходимо существенно нарастить арсенал боеприпасов. Приближение к НАТО должно быть не на словах, а на деле. Об этом во второй части интервью в эфире телеканала Obozrevatel TV заявил генерал Вооруженных сил Украины, заместитель секретаря Совета национальной безопасности и обороны Сергей Кривонос.

Первую часть читайте здесь.

Насколько в украинской армии сейчас хороший боевой дух? Его не удалось сломать России на седьмом году войны?

– Нет. Что касается боевого духа, нашего воодушевления в борьбе против врага, то он мощный и сильный. Есть определенное разочарование определенных людей, которые покинули ряды Вооруженных сил.

Надо менять политику, потому что за каждого военнослужащего, который прошел через огонь этой войны, надо бороться. Государство потеряло время и ресурсы на подготовку этих людей, и теперь оно должно бороться за то, чтобы эти люди остались в рядах Вооруженных сил. Это главная задача.

За счёт отсутствия информационной политики со стороны руководства страны много разочарованных. Месседжи, которые подаются, разочаровывают людей. Одновременно пророссийские каналы, подающие информацию частично или в искаженном виде, дестабилизируют ситуацию, создавая мозговой шторм в голове у каждого нашего гражданина, в том числе военнослужащих.

Сеют зерно сомнения.

– Да.

Вы сказали, военные разочаровываются. В чем именно?

– Многие из пришедших в ряды Вооруженных сил в 2014-2015 годах шли воевать. И когда война перешла в более позиционную, за счёт неправильного подхода к подготовке, к организации повседневной деятельности, многие разочаровались. Потому что их заставляли заниматься не тем, ради чего они пришли в армию.

Армия – достаточно бюрократический организм. Бюрократия и самодурство очень сильно влияло на восприятие этими людьми необходимости защищать Украину.

Я помню, ещё предыдущую власть упрекали в том, что военные ожидают приказа идти вперед, что нельзя сидеть в окопах, что затяжная война – не для них. Есть ли сейчас запрос на то, чтобы идти вперед?

– Конечно. Этот запрос есть. Военнослужащие ждут, когда будет дана команда, чтобы начать наступление.

Вопрос в том, что надо объяснять, что, во-первых, есть политические нюансы в решении этого вопроса, во-вторых, чтобы это осуществить, надо готовиться. Здесь нужно даже изменение тактики. Если в 2014 году у нас была наступательная тактика, то с 2015 года – уже оборонительная. Этот вопрос надо поднимать на уровень.

На учениях прошлого и этого года вопрос наступления отрабатывался. Это дополнительно стимулирует людей, потому что мы не только отрабатываем вопросы обороны. В случае принятия определенных политических решений руководителем страны, верховным главнокомандующим, президентом Украины господином Зеленским при необходимости Вооруженные силы выполнят приказ об освобождении наших территорий.

То есть командование ждёт удачного комплексного политического, международного, военного момента для того, чтобы идти в наступление?

– Совершенно верно.

Мы готовы к этому не только боевым духом, но и оснащением, военными планами и т.д.?

– Что касается оснащения, то вопрос улучшения вооружения наших Вооруженных сил ещё не решен. Многие вопросы, которые надо решать, и подходы к этому должны улучшаться. Не заниматься показухой, а заниматься практическим обеспечением Вооруженных сил. И как раз той техникой, которая необходима для этой войны.

Надо учитывать опыт не только нашей войны, но и опыт азербайджано-армянской войны, которая продолжается последний месяц, учитывать нюансы. Потому что современная война – это не война танков и прямых лобовых атак. Опыт войны на Кавказе в очередной раз показал, что современная война – это, в первую очередь, война средств разведки, средств поражения.

Противовоздушная оборона, авиация, радиоэлектронная борьба, средства разведки – это то, что позволяет сохранить человеческие жизни и нанести максимальный урон врагу, не теряя своих людей. Не мясом, а техникой и умом надо воевать.

Кстати, по авиации. Мы видим, что Владимир Путин на Донбассе её почти не использовал.

– Вообще не использовал.

Были сбиты несколько самолётов – был сбит нидерландский самолёт, украинский самолёт. Когда, по вашему мнению, Путин может использовать авиацию на Донбассе?

– Когда он сможет юридически на международной арене оправдать свои действия.

То есть объяснение, что в шахтах стояли самолёты, уже не пройдёт?

– Почему были такие активные бои в 2014 году за три аэропорта – Донецкий, Луганский и Краматорский? Потому что на тот момент это могло дать возможность оправдания нахождения российской авиационной техники на территории Донбасса.

Луганский аэропорт уничтожили практически полностью, там не может ничего сесть, с Донецким аэропортом так же. Мы до сих пор его видим и можем наносить удары. Краматорский аэропорт мы удержали. Именно это и не дало россиянам возможности оправдать нахождение авиационной техники.

Если бы хотя бы один аэропорт был захвачен в нормальном состоянии, то в тот же день там появились самолёты с украинскими трезубцами и сине-желтыми эмблемами, и сказали бы, что это захваченные украинские самолёты. Никто бы уже потом не разбирался, откуда они взялись. А это была бы авиационная техника Российской Федерации.

Мы понимаем, что российская армия регулярно пересекает тот участок границы, который мы не контролируем. Но так, чтобы самолёты туда прилетели...

– Для того, чтобы самолёты прилетели, у них нет подготовленных аэродромов на временно оккупированной территории Донбасса. Но если уж у них будет такая политическая воля, то вдоль украинской границы у них достаточно аэродромов, с которых можно взлетать и доставать до наших городов или объектов, которые их интересуют.

У нас есть чем ответить?

– Противовоздушная оборона в Украине существует. Она включает не только непосредственные действия по авиации, но и по зенитно-ракетным войскам. Эта система есть. Конечно, хотелось бы, чтобы она была более мощной. Я скажу, что на момент развала Советского Союза Украина имела одну из самых мощных систем ПВО в мире. Огромное количество зенитно-ракетных дивизионов у нас стояло на боевом дежурстве.

К началу войны в 2014 году эта цифра была в десятки раз меньше той, которая была в 1992 году.

Но это же все устаревшее.

– Вопрос не в устарелости. Вопрос способности этой техники выполнять свои задачи. Иногда даже устаревшие комплексы способны выполнять свои задачи. И опыт других локальных войн показывает, что комплексы, разработанные в 1960-70-х годах, ещё активно воюют в других странах.

Украина окончательно определилась с движением в НАТО. Но насколько нас готовы там принять?

– Большинство населения Украины воспринимает вступление в НАТО в сугубо военном аспекте. Но если рассматривать вопрос шире, то это вопрос более политический, чем военный.

Военные больше вкладываются в вопросы сотрудничества с НАТО, и мы готовы. У нас в Силах специальных операций уже есть одна военная часть, которая прошла долгую процедуру сертификации и имеет право заступать на боевое дежурство в составе Сил спецопераций НАТО.

Но вопрос нужно рассматривать и политически, и экономически. Наш оборонно-промышленный комплекс надо было бы уже переводить на ту технику, которую использует НАТО, переходить на натовские стандарты нашего вооружения, начиная от калибра стрелкового оружия и заканчивая средствами связи. Плюс производство другой техники, которая нужна для Вооруженных сил.

Наше сотрудничество со стратегическими партнёрами, которое касается оборонно-промышленного комплекса, может принести результаты. Это будет очередной шаг, который может показать, что мы хотим в НАТО. Это надо показывать не только словами, но и действиями. Не только военных готовить, но и готовить к этому экономику, готовить политиков к восприятию реальности вступления в НАТО.

Потому что НАТО – это не только наше желание. Это ещё и большая ответственность по выполнению определенных действий в составе этого альянса.

Когда вместо старых Калашниковых на востоке у наших военных появится современное оружие?

– Это один из вопросов, которые я начинал разрабатывать в прошлом году. Наши партнёры были способны построить здесь предприятия, дать инвестиции, которые изменили бы подходы к этим вопросам.

Если бы было принято политическое решение, мы могли бы уже в этом году иметь патронный завод под калибры и стрелковое оружие натовского стандарта. К сожалению, политическое решение тогдашнего Офиса президента не было принято. Это было: дайте нам деньги, а со всем остальным мы сами разберемся.

Это при действующем президенте?

– Да. К сожалению, эта ситуация продолжается. Эти вопросы можно решить. У нас есть те, кто готовы прийти нам на помощь, у нас есть те, кто заинтересован в нашем сотрудничестве, но нет политических решений об ускорении этого процесса.

Мало того. Проблема заключается в том, что окружение президента продолжает держать президента в информационном вакууме по выполнению этих задач.

Возвращаясь к патронному заводу. Если я не ошибаюсь, такой завод в Украине был, но в Луганской области. И сейчас завода у нас нет.

– Да, но проблема в том, что у нас этим вопросом никто не занимался.

Простите, а патронов у нас ещё много на складах?

– Патроны для выполнения задач у нас ещё есть, а что касается непосредственно патронов в тех объёмах, которые необходимы для организации боевой подготовки, поддержания постоянной готовности к выполнению задач, то это уже достаточно проблематично.

Поэтому вопрос боеприпасной отрасли надо поднимать значительно быстрее и значительно выше. Опыт использования артиллерийских боеприпасов во время армяно-азербайджанского конфликта показал, что использование больших калибров как раз и приостановило активность этих действий.

В течение 2012-2013 года у нас была такая диверсия своими руками, когда Вооруженные силы ежедневно выпускали в воздух сотни, десятки тысяч реактивных снарядов, просто в пустоту. Мы уничтожили свой боезапас. Это подорвало наши способности.

Плюс потом были диверсии на наших базах и арсеналах, где огромное количество боеприпасов сгорело, взорвалось. Это ослабило нас. Потому что количество зарядов и патронов на войне нужно огромное. Это первое.

Второе – даже если сейчас мы пытаемся идти к победе, к миру, это не значит, что количество нашего оружия должно быть малым. Именно запасы боеприпасов и оружия, которые будут на наших складах и арсеналах, будут чётко давать понимание врагу, что к нам не надо лезть, у нас не закончатся боеприпасы на третий день войны.

Что касается подготовки людей – это также важно. Именно поэтому в своё время мы начали вопрос территориальной обороны, которая также значительно усилит нашу обороноспособность в отношении достойного ответа врагу на его агрессивные желания захватить нашу территорию.


Источник: “http://fromua.news/article/10226502/general-vsu-krivonos-armiya-jdet-komandi-nastupatj-na-donbasse-no-nuj/”